Слово «трикотаж» имеет французские корни и происходит от «tricoter», что в переводе означает «вязать». В Европе впервые трикотажные изделия появились только в 15 — 16 веках в скандинавских странах, и считается, что вязание было делом мужчин. Идею вязать одежду им «подсказали» рыболовные сети, которые тоже вяжут. По другим сведениям трикотаж появился у индейцев Перу. Насколько правдивы все эти легенды, выяснить сложно, но одно становится из них понятно: вязаные вещи были популярны в странах всего мира независимо друг от друга.
Несмотря на такой интерес, сам процесс вязания в условиях древних техники и технологии был очень трудоемким и длительным. Если бы однажды в 1589 году Вильям Ли (помощник священника) не изобрел специальный станок для вязания, то изделия из трикотажа долго бы оставались самыми дорогими, причем настолько дорогими, что, например, чулки могли позволить себе только короли. Почему? Как уже говорилось, все из-за трудоемкости процесса. И поэтому вязаные вещи слыли большой редкостью.
Изобретение вязального станка стало рывком в этой области. Но у него был один недостаток: он «вязал» лишь чулки. Поэтому, чтобы изготовить какое-нибудь еще изделие, «ждать» пришлось почти 200 лет: в 1755 году некий англичанин Кранн усовершенствовал вязальную машину Вильяма Ли, сделав возможной работу с несколькими нитями сразу.
Франция «пошла» дальше всех: в 1798 году изобрели круглую вязальную машину, на которой вязалось трикотажное полотно в виде цилиндра. И с этого момента начинается самая настоящая «трикотажная» революция в странах Европы. В России трикотажные фабрики появились только в конце 19 века и до 1917 года (до Октябрьской революции) носили непрофессиональный характер.
На серьезное развитие трикотажной отрасли оказала свое влияние Первая мировая война: для военных нужд оказались востребованными вязаные изделия в качестве обмундирования для солдат. Но это в Европе, а что же в России? А в России после Первой мировой войны, после революции в 1917 году трикотажная отрасль, как и все иные отрасли, пришла в упадок.
По окончании Первой мировой войны в Европе вязание трикотажа не прекратилось, хотя одежда из него пока считалась преимущественно одеждой простолюдинов и военных. Однако в 20-е годы прошлого столетия все изменилось, и трикотаж стал тканью, из которой шилось практически все, даже верхняя одежда. Это произошло из-за возросшего к этому моменту интереса к спорту, и популяризировали трикотаж теннисистки.
Еще большему росту интереса к трикотажной одежде в Европе поспособствовали женщины-модельеры. Так, Эльза Скьяпарелли, увидев на своей американской подруге свитер ручной вязки (причем вязала его какая-то крестьянка из предместья Парижа), пришла в восторг. Она нашла эту мастерицу и с ее помощью сама связала себе такую же вещь. После этого Скьяпарелли просто «заболела» трикотажем и сумела обратить на него должное внимание.
Серьезный вклад в популярность трикотажа внесла и Коко Шанель, введя в моду кардиганы, выполненные из немнущегося трикотажа — джерси, сделала модными мужские свитеры, тельняшки и водолазки. Конечно, великолепная Коко Шанель не изобрела всех этих вещей, она лишь сумела очень хорошо уловить готовность общества к переменам в моде и сделала шаг в этом направлении.
Однако первая в истории трикотажа коллекция из вязаной одежды появилась только в 60-е годы благодаря Миссони-Розита и Оттавио («Haute Couture»). Свой вклад внес и Кутюрье Ив Сен-Лоран, заявив, что его образу деловой женщины соответствует черная тонкая водолазка и черная узкая юбка. И еще одна «трикотажная» революция произошла в 1974 году, когда, благодаря своим экспериментам со швами, модельер Соня Рикель представила на подиуме трикотажные изделия с вывернутыми наружу швами.
Что касается развития этой отрасли в России, то к 20-м годам ХХ столетия трикотажная отрасль сумела не только подняться после своего падения в 1917 году, но и достигнуть довоенных уровней. Однако это все равно не помогло покрыть стремительно растущий разрыв в темпах роста между Европой и Советской Россией. Невысокие темпы производства трикотажа в Стране Советов сказались в итоге в виде дефицита на изделия из него, просуществовавшего, причем, достаточно долго — вплоть до 80-х годов.